Auntie

Динки-дуди-дум, не плачь, мамочка не даст испортить тебе праздник! воскликнула тетя Петуния, обвивая руками шею сына.

То есть, он, конечно, не по-настоящему заревел он уже сто лет не плакал по-настоящему - но он знал, что, если скривить рот и завыть, мама сделает все, что угодно.

Вы можете оставить меня дома, - с надеждой вмешался Гарри (он сможет посмотреть по телевизору, что ему захочется, а может быть, даже поиграть на компьютере).

А как насчет этой, как-бишь-ее, твоей подруги - Ивонны?

Через полчаса Гарри, который до сих пор не верил своему счастью, сидел на заднем сидении вместе с Дудли и Пьерсом и ехал в зоопарк, впервые в жизни. Дядя с тетей так и не придумали, куда бы его сплавить. Перед уходом дядя Вернон отвел Гарри в сторону.

Aunt Petunia looked as though she’d just swallowed a lemon. Тетя Петуния скривилась, будто только что разжевала лимон.
“And come back and find the house in ruins?” she snarled.

The Dursleys often spoke about Harry like this, as though he wasn’t there—or rather, as though he was something very nasty that couldn’t understand them, like a slug.