Fredd Oplika

Никто не стал бы вас слушать, если бы не рассчи­тывал сам вставить словечко.

Она была, как все — неповторима.

Она не любила людей, она зажигала им звёзды.

И воздух тут совсем другой. Словно не воздух, а гелий. Набираешь им два шара в своей груди — и можно лететь.

При одном только взгляде на Германа у Кристины в животе будто открывалась дверь, за которой было небо. Пронзительно-голубое, полное воздуха небо из восторга и свободы.