Николай Латанский

Я не ШПИОН. Но живу как один из них.
⠀
Почти 30 лет я изучаю приемы разведчиков и применяю их в жизни: собираю информацию, сопоставляю разные точки зрения, слышу то, о чем не говорят вслух, и соединяю разрозненные факты. Я никогда не считал это хобби. Лишь теперь, оглядываясь назад, понимаю, насколько сильно оно повлияло на мою карьеру, бизнес и решения — и помогло мне выйти на международный уровень.
⠀
На дворе 1990-е. Я студент, и однажды меня осеняет: мало кого так тщательно учат разбираться в людях, выстраивать отношения и действовать в мире бизнеса и политики, как разведчиков. Меня интересуют не их гаджеты, а умение завоевывать доверие, получать информацию без допроса и замечать невысказанное. Источников почти нет, поэтому я по крупицам собираю знания из книг, фильмов и разговоров с людьми, которые когда-то работали в «соответствующих органах».
⠀
Затем я открываю для себя корпоративную разведку — и мое увлечение уже не кажется таким странным. Компании системно изучают конкурентов, технологии, людей и рынки. На атомной электростанции в Баварии коллеги из Siemens рассказали мне о китайской «туристической делегации», которая побывала на объекте. Несколько лет спустя в Китае открылась удивительно похожая электростанция.
⠀
Спустя годы в Лас-Вегасе я знакомлюсь с бывшим CEO и биржевым трейдером с огромным кругом связей. Он не ограничивается официальными новостями: звонит руководителям компаний и следит за косвенными сигналами. Они спокойно отдыхают и рыбачат — или внезапно перестают отвечать на звонки?
⠀
Многое об организации можно узнать не от руководства, а от тех, кто находится рядом с ним: ассистентов, секретарей и водителей. Хорошие отношения с такими людьми не раз помогали мне выходить на тех, кто казался совершенно недоступным, а однажды — даже выстроить отношения с президентом одной европейской страны.
⠀
Коучинг научил меня точнее задавать вопросы. А у разведчиков я перенял два метода: элицитацию — получение информации в естественной беседе — и триангуляцию — ее проверку по нескольким независимым источникам. Прямые вопросы часто закрывают двери, а искреннее любопытство их открывает.
⠀
Сегодня изучать эту тему намного проще: бывшие сотрудники спецслужб пишут книги, дают интервью и приходят на подкасты. Я также побывал в нескольких музеях шпионажа. В 2014 году я посетил GoldenEye — дом Яна Флеминга на Ямайке. До того как создать Джеймса Бонда, Флеминг служил в военно-морской разведке Великобритании. Мне даже удалось посидеть за его письменным столом — тем самым, за которым он работал над всеми 14 книгами о Бонде.
⠀
То же любопытство привело меня к методам, с помощью которых разведчики осваивают иностранные языки. Благодаря им я свободно говорю на английском и немецком, а сейчас изучаю венгерский.
⠀
Со стороны может показаться, будто этот навык работает исключительно на меня. Но сегодня накопленным опытом пользуются и мои клиенты и ученики. Они получают доступ не к «секретным знаниям», а к тридцати годам наблюдений, связей между фактами и идей из разных отраслей — и благодаря этому замечают возможности, которые иначе могли бы упустить.
⠀
Самое ценное в этом увлечении — возможность заниматься им прямо на работе: замечать то, что упускают другие, слышать невысказанное, проверять вместо того, чтобы предполагать, и соединять факты, которые на первый взгляд никак не связаны.
⠀
Так что нет, я не шпион. Но именно это увлечение помогло мне построить международную карьеру и бизнес с клиентами более чем в 80 странах. А какое необычное увлечение повлияло на вашу профессиональную жизнь?

Если бы двадцать лет назад мне сказали, что в 51 год я стану студентом Оксфордского университета, я бы рассмеялся.

Декабрь 2006 года.

Я лежу на пляже в Египте после трёх дней, проведённых за едой, выпивкой, бесконечными сигаретами и купанием в Красном море. Я думал, что приехал сюда просто отдохнуть.

Оказалось, именно там началась трансформация, которая изменила всю мою жизнь.

Я приехал потому, что был уверен: мне необходим перерыв после восемнадцати изнурительных месяцев строительства собственной инженерной компании. К тому моменту я уже окончил университет с отличием, сделал успешную карьеру в международных корпорациях и открыл собственный инженерный бизнес.

Моей целью было построить ведущую инженерную компанию страны. Но моих партнёров вполне устраивали несколько прибыльных государственных контрактов, тогда как я хотел создать нечто гораздо большее. Я был совершенно измотан.

В моём гостиничном номере лежала книга Джека Кэнфилда. Я купил её двумя годами раньше, потому что внутри меня постоянно звучал голос: «Тебе нужно её прочитать». В ней было более четырёхсот страниц, и на тот момент это была самая большая книга, которую я когда-либо пытался прочитать на английском языке.

Тем утром я наконец взял её в руки. Следующие несколько дней всё остальное перестало существовать. Снова и снова книга задавала мне один и тот же вопрос:

«Николай, чем ты на самом деле хочешь заниматься в своей жизни?»

Сначала мне казалось, что я уже знаю ответ.

Потом я понял, что не знаю.

Я достиг всего, что когда-то считал успехом. И всё же мне больше не хотелось строить успех только для самого себя. Мне захотелось посвятить свою жизнь тому, чтобы помогать другим людям создавать свою собственную.

Тогда, на пляже в Египте, я принял решение, которое звучало почти абсурдно. Я решил стать первым русскоязычным мотивационным спикером.

В те годы поиск по запросу «мотивационный спикер» на русском языке в Google выдавал ноль результатов. У профессии, которой я только что решил посвятить свою жизнь, тогда даже не существовало названия.

Оставалась лишь одна проблема. Я хотел учиться у Джека Кэнфилда в Аризоне, но не мог позволить себе оплатить обучение.

Поэтому я продал свою машину.

Оглядываясь назад, я до сих пор считаю это одной из лучших инвестиций в своей жизни.

Следующие годы прошли в аэропортах, конференц-залах и учебных аудиториях по всему миру. Я основал Академию Настоящего Успеха, выступил более чем в сорока странах и посвятил следующие два десятилетия тому, чтобы помогать людям поверить в себя и достигать амбициозных целей.

Примерно десять лет спустя в моей жизни незаметно появился ещё один вопрос — не о том, как люди становятся успешными, а о том, что значит прожить по-настоящему человеческую жизнь.

Именно этот вопрос привёл меня к философии, духовности и изучению сознания. В конце концов, в 51 год он привёл меня в Оксфордский университет, где я стал студентом философии.

Сегодня мои исследования сосредоточены вокруг одного главного вопроса:

Что должно навсегда остаться исключительно человеческим в эпоху искусственного интеллекта?

Самые важные поворотные моменты в моей жизни никогда не начинались с уверенности. Они всегда начинались с вопроса, который я больше не мог игнорировать.

Неделю назад мы были в Вене, где вместе с представителями Европарламента обсуждали возможные сценарии развития Европы к 2040 году. А сегодня я уже в Стамбуле, на конференции по робототехнике в Koç University.

Честно говоря, это произошло совершенно неожиданно. Но именно после Вены я всерьез задумался над вопросом, который раньше не давал мне покоя: почему человечество так упорно идет именно по пути создания роботов-гуманоидов?

Ответ оказался удивительно простым.

Потому что вся инфраструктура нашей цивилизации уже создана под человека. Лестницы. Двери. Лифты. Автомобили. Инструменты. Рабочие места. Миллиарды объектов окружающего мира рассчитаны именно на человеческое тело. Поэтому гораздо рациональнее создать робота, который впишется в уже существующий мир, чем полностью перестраивать мир под какую-то новую форму машины.

И уже первое выступление на конференции буквально перевернуло мое внимание к собственному телу.

Да, мы все знаем, что у человека есть мышцы, кости и суставы. Но я, например, никогда не задумывался, что в организме около 650 мышц, из которых в обычной повседневной жизни активно работают примерно 200–250. Или о том, что мышцы вообще не умеют «толкать». Они всегда работают только через сокращение, создавая тянущее усилие на суставах. Даже самые привычные движения человека оказываются намного сложнее и изящнее, чем кажется на первый взгляд.

Сегодня огромное количество людей полностью погружены в мир генеративного искусственного интеллекта: какой написать промпт, какой сервис установить, какую модель выбрать.

Но пока большинство смотрит только на программный интеллект, самые дальновидные исследователи и крупнейшие технологические компании уже делают следующий шаг — создают физическое воплощение искусственного интеллекта.

Роботов-гуманоидов.

Именно поэтому мы здесь.

Чтобы понимать не только то, что происходит сегодня, но и то, что будет происходить завтра. Чтобы задавать вопросы о будущем взаимодействии человека и робота (Human–Robot Interaction), о человеческой природе, об ответственности, о роли человека в мире, где интеллект получает еще и тело.

Самое интересное — когда я говорю людям, что следующим большим технологическим скачком станет массовое появление гуманоидов на улицах городов, в больницах, офисах, гостиницах, аэропортах и государственных учреждениях, большинство воспринимает это как далекую фантастику.

Но, наблюдая происходящее здесь, понимаешь: будущее уже началось.

Развитие гуманоидной робототехники движется практически по экспоненте.

И если вчера многие переживали, что искусственный интеллект заменит нас как интеллектуальных работников, то завтра нам предстоит привыкать к новой реальности, где этот интеллект получит руки, ноги, способность перемещаться, взаимодействовать с предметами и физически присутствовать рядом с человеком.

Конференция собрала сильнейших специалистов в области робототехники из Турции, Германии, Великобритании, США, Италии, Нидерландов, Японии и других стран, объединив исследователей, инженеров, представителей индустрии и стартапов для обсуждения будущего робототехники.

А как вы думаете?

Удивительным образом я снова в Вене, Австрия 🇦🇹

На этот раз — на совместной летней школе Digital Humanism Summer School и ESSAI (European Summer School on Artificial Intelligence) — крупнейшей в Европе летней школе по искусственному интеллекту, которая проходит на базе Венского технического университета (TU Wien) — одного из наиболее уважаемых и старейших технических университетов Европы.

Школа собрала более 400 исследователей, инженеров, философов, юристов, специалистов по этике ИИ, представителей университетов, бизнеса и государственных институтов со всего мира.

За первые дни мы уже успели обсудить:

* будущее искусственного интеллекта и цифрового гуманизма;
* большие языковые модели (LLM) и Neuro-Symbolic AI;
* влияние ИИ на демократию, выборы и общество;
* музыку, культуру и авторское право в эпоху ИИ;
* робототехнику, дроны и физический искусственный интеллект;
* цифровой суверенитет, кибербезопасность и регулирование ИИ.

Уже первая лекция вызвала бурную дискуссию. Один из основателей движения Digital Humanism заявил, что современная концентрация власти в руках крупнейших технологических корпораций представляет угрозу демократии и что влияние Big Tech необходимо существенно ограничивать.

Одним из самых интересных событий стало посещение Парламента Австрии, где мы вместе с представителями Европейской комиссии работали над созданием видения Европы 2040 года в эпоху робототехники и физического искусственного интеллекта. Обсуждали не только технологии будущего, но и то, какие человеческие качества нельзя передавать машинам.

Завершился день торжественным приемом в Венской ратуше (Rathaus), где общение с исследователями и экспертами продолжилось уже в неформальной атмосфере.

Впереди еще несколько насыщенных дней. Буду и дальше делиться самыми интересными идеями и открытиями.

А теперь вопрос к вам.

Если через 15 лет роботы смогут водить машину, лечить людей, учить детей, писать музыку, программировать и выполнять большую часть интеллектуальной работы лучше человека, что должно остаться исключительно человеческим?

Какие способности, решения или сферы жизни мы никогда не должны передавать искусственному интеллекту?

Сегодня я в Австрийской академии наук в Вене на двухдневной Digital Humanism Conference.

Главная тема: как поставить человека в центр цифровой эпохи и эпохи искусственного интеллекта.

Интересно наблюдать, как Австрия 🇦🇹 уже несколько лет пытается занять в мире особое место. Не как Кремниевая долина, которая стала символом технологического прорыва, AI, стартапов и новой цифровой экономики. И не как Оксфорд, который веками остается одним из символов философской мысли.

Австрия, похоже, хочет стать одним из центров разговора о человеке в эпоху искусственного интеллекта.

Для меня это очень близко. Потому что главный вопрос сегодня не только в том, насколько мощнее станут AI-системы. Главный вопрос в том, что произойдет с человеком, когда он все больше будет делегировать машинам мышление, творчество, выбор и принятие решений.

Сможет ли искусственный интеллект усилить человека? Или постепенно приучит его отказываться от собственной самостоятельности, внутренней силы и авторства?

Заявить о желании стать лидером в такой теме можно громко. Но насколько это соответствует реальности — большой вопрос.

Поэтому с большим интересом жду разворота этих двух дней. Программа насыщенная: человеческий и искусственный разум, будущее интеллекта, свобода слова, AI и конец открытого интернета, personal power, digital commons и многое другое.

Если мои ожидания оправдаются, я всерьез рассматриваю возможность присоединиться к этому сообщестеву — Digital Humanism.

Эту неделю я провожу в Вене, Австрия 🇦🇹, одновременно участвуя сразу в нескольких мероприятиях, посвященных искусственному интеллекту.

Первое из них — на немецком языке: «Bildung im Zeitalter der KI» («Образование в эпоху ИИ»), где преподаватели, учителя, профессора и эксперты обсуждают, как искусственный интеллект меняет школу и университеты, какие возможности он открывает и какие риски несет.

Второе — международная конференция «Digital Humanism Conference 2026», посвященная одному из самых важных вопросов нашего времени: как развивать технологии, не теряя при этом человеческие ценности, свободу выбора и способность самостоятельно мыслить.

Мне всегда интересно смотреть не только на сами технологии, но и на то, как о них думают разные страны и культуры. Что австрийцы уже делают лучше других? Какие вопросы они ставят сегодня? В чем они впереди, а где еще продолжают искать ответы?

Неделя обещает быть насыщенной: новые знакомства, интересные доклады, живые дискуссии и, надеюсь, глубокие инсайты.

Для меня искусственный интеллект никогда не был только про технологии. Это прежде всего вопрос о человеке. О том, как использовать ИИ для раскрытия человеческой гениальности, а не для ее замены. Как сохранить свое авторство, свою агентность и способность быть источником собственных мыслей, решений и смыслов в мире, где все больше задач готовы выполнять машины.

Буду делиться самыми интересными наблюдениями и открытиями по ходу этой недели.

А как вы считаете: искусственный интеллект в ближайшие годы будет больше усиливать человека или постепенно делать его менее самостоятельным?

Сегодня выступил на Philosophy of AI Summer School в Венецианском международном университете. Это была моя первая презентация перед профессиональной философской аудиторией, которая серьёзно изучает искусственный интеллект.

Говорил о том, что в эпоху ИИ мы постепенно отдаём свои ментальные, креативные и даже этические способности на аутсорс. Мы всё чаще делегируем мышление, принятие решений и даже поиск смысла внешним системам. В результате возникает тихая, но очень реальная опасность — потеря авторства (authorship) собственной жизни.

Я предложил свой подход к тому, как можно сохранять и развивать человеческое авторство в условиях, когда ИИ берёт на себя всё больше задач. Рассказал про четыре столпа раскрытия человеческой гениальности и про модель четырёх уровней внутреннего слушания (inquire within), которые помогают оставаться в контакте с собственным источником.

Было непривычно и немного страшно делиться этими идеями в такой среде. Тема находится на стыке экзистенциальной философии, эпистемологии и личностного развития — и я понимал, что для многих участников это может звучать слишком «мягко» или даже ненаучно. Но я решил рискнуть и говорить своим языком.

Не знаю пока, насколько это зашло. Но точно знаю, что это был важный для меня опыт.

Интересно, как вы думаете: действительно ли мы рискуем потерять авторство своей жизни в эпоху ИИ? И что, на ваш взгляд, помогает его сохранять?

Кто бы мог подумать еще буквально несколько лет назад, что философия снова окажется в центре внимания?

Казалось, что в XXI веке ее окончательно вытеснили технологии, бизнес и прикладные науки. Но произошло нечто неожиданное: с приходом искусственного интеллекта философия вновь стала одной из самых востребованных областей знания.

И вот я в Венеции, где проведу следующую неделю на международной летней школе Philosophy of AI (Философия искусственного интеллекта), организованной совместно четырьмя ведущими университетами мира: University of London, University of Hong Kong, Technical University of Munich и Ca’ Foscari University of Venice.

Последние годы я глубоко изучал философию, а в последнее время мои исследования все больше сосредоточены на вопросах искусственного интеллекта и человеческой гениальности в эпоху AI.

Сюда приехали участники из 19 стран мира. Программа впечатляет. Состав преподавателей и спикеров — тоже.

Есть ощущение, что эта неделя станет одной из самых важных и интересных в моем интеллектуальном путешествии последних лет.

Буду делиться открытиями, идеями и инсайтами прямо из Венеции.

P.S. А вы могли бы представить еще год-два назад, что умение задавать глубокие философские вопросы об искусственном интеллекте станет одним из ключевых навыков для лидеров, предпринимателей, исследователей и тех, кто принимает решения о будущем?